Писк монитора в реанимации оборвался — и Арина очнулась не на больничной плитке, а на холодном камне зала, залитого солнцем. Связанные руки, чужое тело, тяжёлый глиняный оберег на шее. Жрец произнёс имя, которое она не могла вытолкнуть с языка: Неферет-Айя, младшая жена фараона, обвинённая в смерти наследника. На рассвете её ждёт священное озеро. Никаких апелляций, никакого суда — только приговор, подписанный мужчиной на золотом троне, который смотрел на неё не как на человека, а как на вещь, которую уже решили убрать.

Арине тридцать один год, она спасала детей в реанимации, и это единственное, что осталось от неё в чужом теле. Она не знает, кем была Неферет-Айя — гордой интриганкой или жертвой, убийцей или единственной, кто заметил странности в смерти мальчика. Она не умеет двигаться плавно, как эта женщина, не помнит дворцовых правил, не владеет языком яда и интриг. Каждое её слово звучит неправильно, каждый взгляд — слишком прямой. Она боится не воды и не меча: она боится, что снова останется у постели ребёнка, чьё сердце она не сумеет спасти от остановки....