— Меня решили развлечь, — произнес он. Голос был низким, бархатным, с легкой хрипотцой от сигарет. В нем звучала не злость, а скучающее презрение. — Прислали золотоволосого ангелочка. Я Лука Моренти. А ты, должно быть, мое наказание. Белла заставила себя сделать шаг к столу, чувствуя, как предательски дрожат ноги, как гулко бьется сердце где-то в горле. Села на жесткий стул, выпрямив спину, скрестив руки на папке, чтобы он не видел, как дрожат ее пальцы. — Аннабель Рид. Ваш адвокат. Он снова усмехнулся. Коротко, беззвучно, одними уголками губ. — Адвокат. Мило. Ты знаешь, в чем меня обвиняют? — В убийстве первой степени, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Верно. А ты знаешь, кого я, по их словам, убил? — Чарльза Мэннинга. Вашего бывшего делового партнера. — Чарльза Мэннинга, — он повторил имя, растягивая гласные, словно пробуя его на вкус, и в его голосе послышалась легкая, едва уловимая насмешка. — И ты знаешь, что говорят обо мне, Аннабель? Что я дьявол во плоти. Что у меня на счету десятки жизней. Что я продаю души с черного хода, а костюмы шью из кожи моих врагов. Он наклонился вперед через стол, резко, хищно, как зверь, почуявший добычу. Белла почувствовала запах дорогого табака, мужской кожи — дразнящий, глубокий, и чего-то металлического, опасного, что исходило от него, как электрический ток. Она замерла, боясь вдохнуть. — Так вот вопрос, золотоволосый ангелочек Аннабель, — прошептал он, и в его серых глазах вспыхнул холодный аметистовый огонь — не гнев, а любопытство. Опасное, смертельное любопытство. — Хочешь защищать дьявола?