Альбина два года строила жизнь без бывшего мужа. Она научилась не покупать его любимый сыр, не варить кофе в турке, которую он одобрял, и не спрашивать себя, понравилось бы ему новое платье. Потом пришло сообщение: Игорь попросился пожить на пару недель, пока у новой женщины идёт ремонт. Дочь позвонила с тем же просьбой, которую дети умеют подавать так, что взрослые не находят слов для отказа. Через два дня Игорь стоял на пороге с чемоданом и спросил, сохранились ли его тапочки. Он вошёл без приглашения, поставил чайник, передвинул кресло и напомнил, что по субботам полагается домашний ужин. Альбина смотрела, как человек, от которого она по кусочкам освобождала квартиру, снова располагался в ней, словно развод был небольшим отпуском.

Альбина — та, кто умеет уступать до конца, а потом вдруг останавливается. Двенадцать лет брака научили её извиняться за усталость, за болезнь, за желание помолчать, за слишком громкий смех или слишком тихий ответ. Она годами отвечала на "какая разница" и сама поверила, что разницы нет — кто помыл посуду, кто не спал с температурой у ребёнка, кто отказался от отпуска. Сейчас она уже иначе: заказывает пиццу с ананасами, которые Игорь ненавидит, и смотрит, как он скривляется. Но старая привычка — молчать, сглаживать, не спорить — живёт в ней плотно. Каждый раз, когда Игорь передвигает её фикус или критикует шторы, она сначала улыбается. Слишком спокойно. Сама себя пугает....