Алина готовилась отмечать десять лет брака, когда в дверь позвонил ребёнок. Девочка лет восьми стояла в мокрой куртке с красным чемоданом и листом бумаги, на котором было написано имя Алины. У девочки были серые глаза — такие же, как у её мужа Максима. Лера не просила помощи. Она сообщила, что мама умерла, и передала письмо от женщины, которую Алина никогда не видела, но которая восемь лет делила с ней одного человека. Вечером в окно гостевой комнаты, где должна была спать девочка, бросили камень. На бумаге, обмотанной вокруг булыжника, крупными буквами значилось: отдайте девочку.

Алина всегда умела притворяться. Она притворялась спокойной на чужих детских праздниках, притворялась, что верит в будущее, притворялась, что не слышит намёков свекрови. Но с Лерой притворство не работало — девочка видела страх слишком хорошо, потому что сама научилась не дышать громко в тёмном шкафу, пока за дверью слышались чужие шаги. Алина не могла выгнать ребёнка: та была слишком чужой, чтобы принять, и слишком не чужой, чтобы отвергнуть. Она осталась с девочкой не ради Максима, который восемь лет переводил деньги другой женщине и не брал трубку, когда та звонила в отчаянии. Алина осталась, потому что Лера вцепилась в её руку и попросила не уходить — и эта просьба оказалась тяжелее всех предательств....