Ли Вэй потеряла не дом и не семью — она потеряла себя. Тридцать два года она строила из себя идеальную дочь: архитектор с премиями, с половиной оплаченной квартирой в Пекине, с чемоданом безупречно выбранных подарков. Но в старой квартире на Волунсяне, среди школьных тетрадей и плюшевого медведя, нашёлся её дневник — и в нём девочка, которая боялась краски на рукаве и мечтала о белых стенах, по которым плывёт кисть. Рядом с дневником лежала фотография: отец в заляпанной краской куртке, 1978 год, перед вступительными в Художественное училище. Он не поступил. Он никогда не сказал.

Вэй всегда принимала его молчание за сдержанное одобрение, а его краски — за чужое хобби. Она боялась стать бродягой, стать неправильной, стать им — и в этом страхе выстроила башню из достижений, которая оказалась тюрьмой. Её слабость была в том, что она умеет только совершенствовать, но не умеет начинать. Не умеет испортить чистый лист. Не умеет быть новичком. Каждый её ответ родителям — отполированная презентация, каждый жест — расчёт. Она забыла, как дышать без счёта....