Алиса проснулась чужой. Чужое тело, чужие руки без привычного золотого кольца, чужая кондитерская с пустыми полками и долгами, которые приходят выбивать парочку громил. Она сидела в своём школьном кабинете, заполняла бумаги — и очнулась на полу под чужим именем, с мигренью и двухлитровой банкой посыпки в руках. Никакого снега за окном, никакой слякоти октября: солнце, зелень, морской воздух и конкуренты на каждом шагу. Соседка Милли приносит рыбу и уговоры продать дом, бывший муж тянет лапы к имуществу, а кредитор Хакли уже присылал коллекторов. Алиса пытается вести себя как Алисия Рид, хозяйка разорившейся лавки, но не понимает, как зажечь свечу, как включить плиту с янтарным камешком-амулетом, как читать закорючки в учётной книге, где красным выведены долги.

Она — женщина сорока пяти лет, привыкшая выплачивать ипотеку подработками и не сдаваться. Но здесь её опыт оборачивается беспомощностью: она не умеет готовить местные десерты, не знает местных денег, не понимает магии повседневных вещей. Упрямство, которое помогало выживать, теперь толкает её цепляться за чужое семейное дело — из-за клятвы, данной чужому отцу. Алиса привыкла держаться за своё, даже когда разум подсказывает отпустить. В этой чужой жизни она снова оказывается в ловушке долгов и чужих ожиданий, только теперь без сына, без очков, без привычного мира, где она хоть что-то контролировала....