Артюр Краван оказался в Нью-Йорке десятых годов двадцатого века, и вокруг него тут же возник шум. Боксёр, который пишет стихи. Племянник Оскара Уайльда, который продаёт собственный журнал с тележки на улицах Парижа. Человек, который объявляет о собственном самоубийстве, чтобы поднять цену на посмертные издания, и тут же забывает об этом обещании. Он меняет паспорта, профессии и страны чаще, чем другие меняют рубашки: матрос, погонщик мулов, заклинатель змей, гостиничный вор, чемпион Франции по боксу, преподаватель физкультуры в Мексике. Каждая его биография — наполовину правда, наполовину выдумка, и сам он уже не различает, где кончается Фабиан Авенариус Ллойд и начинается Артюр Краван.

Он идёт против всего, что кажется ему ложным: против литературы как цели, против цивилизации как прогресса, против морали как принуждения. На вечеринках он появляется в простыне, накинутой на голое тело, и пытается её снять. На лекциях об искусстве он стреляет в воздух из пистолета и бросается папкой в зрителей. Он пишет о мёртвом дяде как о живом, и газетчики действительно оживляют его в хрониках. Его тексты — это оксюмороны и каламбуры, гротеск и физиологическая откровенность, всё, что может шокировать буржуа и возвести в культ телесность. Дадаисты впоследствии назовут это антилитературой, но для Кравана это просто игра, в которой жизнь и слово неразличимы....