Дамир потребовал, чтобы она замолчала и перестала дёргаться, а Лика Светлова поняла: выслеженный ею весь вечер мужчина — не случайный грабитель. Он назвал её по имени, знал её отца, и в его янтарных глазах пылала ненависть, вынашиваемая годами. Дочь охотника на оборотней оказалась в лапах его заклятого врага, Альфы стаи, которого отец описывал как беспощадного хищника. Она пыталась блефовать, угрожала, цеплялась за нож — всё тщетно. А потом он приблизился вплотную, и воздух между ними изменился, стал почти осязаемым, хотя Лика ещё не понимала, что именно произошло.

Дамир задумал использовать её как приманку для Романова, но план рухнул в ту же секунду, когда его губы коснулись её кожи. Инстинкт, дремавший в крови оборотня, вскипел раньше разума: Лика оказалась его истинной парой, несовместимой с ненавистью, но принятие её не требовало её согласия. То, что началось как месть, переросло в нечто, от чего Дамир не смог отказаться, а она — отвернуться. Он укусил её, оставил метку, принял — и очнулся с болью в голове от бутылки, которую она обрушила ему, чтобы сбежать....