Маргарита Павловна потребовала креатива, а потом потребовала подпись под приказом об увольнении. Анна Ковалёва вышла из офиса в ливень без зонта, с промокшей курткой и телефоном, где бывший только что обновил статус на «в отношениях» с длинноногой йог-инструкторшей. Она шла мимо старого кладбища, и ноги занесли туда сами — к скамейке у заброшенной часовенки, где никто не спрашивал, как дела. Дождь лил стеной, тушь текла чёрными дорожками, и в какой-то момент Аня закричала в пустоту просьбу о помощи. Под ногами дрогнула земля, и из-под плиты полез дым, пахнущий берёзовыми дровами, дешёвыми сигаретами и солёными огурцами.

Первым выполз Похмелыч в потрёпанном спортивном костюме с литровой банкой мутной жидкости. Следом — Курильщик, худой как жердь, с вечно тлеющей сигаретой и ледяным сарказмом. Третьим вывалился Подколкин, круглый и рыжий, в кислотно-зелёной гавайской рубашке и кедах разного цвета. Трое бесов на пенсии предложили выбор: они проваливаются обратно, или остаются и помогают — по-бесовски, с изъянами, но с душой. Аня попросила отпуск. Нормальный, с морем и коктейлями. Щелчок пальцев — и она стояла на заброшенном военном полигоне среди ржавых танков, луж мазута и комаров размером с воробьёв. Тропический остров, гордо объявил Подколкин. Всё по высшему разряду. Она потребовала переделать. И потребовала, чтобы они сжались до размера очень злых фей и стали невидимы для чужих глаз....