Кристина стоит в прихожей с чужими очками в руках — толстыми, с синими дужками, через которые мир расплывается в мутное пятно. Эти очки принадлежали мальчишке, которого она защищала в садике лопаткой, в школе — рюкзаком, а потом провожала на вокзале, обещая звонить каждый день. Три года она звонила. Три года Данил отвечал из другого города, из другой жизни, из экрана, где помещалось только лицо и кусок стены. А теперь он стоит в дверях на двадцать сантиметров выше её, шире в плечах, с шрамом на костяшке и взглядом, который задерживается на её косе дольше, чем позволяет дружба.

Они учатся в одном университете, но на разных факультетах. Он перевёлся ради кафедры гражданского права, как говорит, — родителям. Он провожает её до аудиторий, забирает после занятий, открывает двери машины и помнит, что она ненавидит изюм. Кристина отвечает подколками, отталкивает его кулаком в плечо, называет лучшим другом при каждом удобном случае. Слово выходит привычно, отработанно, как защитный рефлекс. Рядом с ним она по-прежнему чувствует себя той же девочкой в клетчатых шортах и носках с утками — той, которой мама указывает, что надеть, а он потом крадёт картофель с тарелки и называет мелкой....