Клара закрыла колпачок черного маркера и отбросила его в сторону. Фломастер покатился по старому дубовому паркету, глухо постукивая на стыках, пока не уперся в плинтус. Пятнадцатая коробка. Последняя. Она села прямо на пол в пустой венской квартире с неправдоподобно высокими потолками и устало прикрыла глаза. В сорок один год упаковать двадцать лет жизни в пятнадцать картонных коробок — в этом не было ни величия, ни романтики. Только липкий страх перед будущим и ноющая пустота под ребрами. Рыжий Оскар, годовалый кот со срезанным ухом, уже обследовал новую территорию, а трехцветная Лулу смотрела на хозяйку с молчаливым сочувствием.

Двадцать лет Клара рисовала буклеты для пиар-кампаний мужа и открытки для школьных праздников дочери, пока Стефан мягко, но настойчиво давал понять: обеспечивать семью — его мужской долг, её дело — хранить очаг. Теперь очаг развалился, а долг перекочевал к молодой ассистентке с округлым животом. Клара продала семейный дом, разделила деньги пополам и сняла квартиру в старом доме Йозефштадта, где пахло пылью, старым деревом и дешевым упаковочным скотчем. Её бывший муж звонил, чтобы «обсудить закрытие счетов» и забрать мейсенский сервиз для званых ужинов новой пассии. Клара отвечала коротко, сухо, по делу. Внутри же зрела горячая, злая воля — начинать сначала, несмотря на всё....