Таня зажата в тупике мокрого переулка тремя мужчинами, которые загородили ей дорогу, а потом перестали притворяться. Она миниатюрная, мокрая, с ангельским лицом и голубыми глазами, которые не выдают страха. Когда Саймон, самый вежливый из троих, протягивает руку, она не берёт её — идёт к машине сама, молча, оставляя мокрый след на сиденье. В лесном доме, куда её увозят, она не кричит, не плачет, не пытается договориться. Она просто замирает — руки на коленях, взгляд в никуда — и ждёт, пока братья начнут спорить о том, крыса это была или мышь, и куда её лучше запереть.

Трое мужчин оказываются связаны крепче, чем просто сообщники. Саймон читал учебники по психиатрии и пытается вести переговоры. Иэн щёлкает ножом и шутит, чтобы не думать. Хасан молчит у окна, потому что его паранойя уже не раз спасала жизнь — и сейчас она шепчет, что эта девушка не та, за кого себя выдаёт. Они похищали раньше. Знали, как выглядит жертва. Но Таня не ведёт себя по учебнику: она молчит не из шока, а из расчёта, и каждый её кивок, каждый взгляд из-под мокрых ресниц выбивает почву из-под ног тех, кто должен держать ситуацию под контролем....