Самайе предъявили требование, от которого она не могла отказаться. Самрат, её муж двадцати семи лет, объявил о намерении привести в дом вторую жену — Адилю, свою первую любовь. Слова прозвучали в собственном кабинете, за дверью которого она стояла с хрустальным кувшином в руках. Кувшин разбился. Красный компот растёкся по персидскому ковру, и Самайа поняла: её жизнь разделилась на до и после.

Самрат не просил разрешения. Он сообщил решение тоном человека, привыкшего, что его слово — закон. Его мать кричала, требуя подумать о детях, о помолвке старшего сына, о самой Самайе. Он ответил лишь тем, что имеет право. А Самайа молчала, потому что в горле стоял ком размером с кулак. В тот вечер она увидела, как горят западные поля — гордость семейной корпорации, — и не смогла дозвониться до мужа. Когда он перезвонил, первым делом обвинил её в халатности....