Юрий Лисицын получил от Государя лично то, чего не ждал: не ордена, не взятки за молчание, а прямой вопрос о чести. Он ответил, как отвечают те, кто еще не научился считать до конца. За это его отправили за Волгу — искать пропавшую экспедицию Кригова, того самого друга, ради которого он рисковал головой в Георгиевской зале. Москва осталась позади со своими бульварами, балами и Катиной рукой на барной стойке. Впереди — Ярославский пост, где бунт, где зеленый туман над Волгой, где связь оборвалась, а люди, похоже, перестали быть людьми.

Лисицын — сын станичного пасечника, привыкший ценить всё семечками и медом. Он не умеет танцевать вальс, не понимает, зачем москвички смеются над его манерами, не верит, что балерина может ждать его, пока он кочует между гарнизонами. Его храбрость — не из расчета, а из обиды: обидно, когда друзей продают, обидно, когда честь меряют кровью. Он лезет вперед не потому, что умеет командовать, а потому что назад — стыдно. Сурганов, провожая его в темную машину, намекнул на странное, на непонятное, на то, что надо видеть, чтобы поверить. Лисицын кивнул, не понимая, и уснул с нагайкой в кулаке....