Глафира Пересветова нажала кнопку на пульте и объявила перерыв, не глядя на бушующую у режиссерского стола Элеонору Туркаеву. Прима театра требовала, чтобы молодая режиссерша немедленно покинула здание, угрожала уничтожить её репутацию, кричала о разрыве контракта. Глафира молча наблюдала за этой филигранной игрой: каждый жест Туркаевой был рассчитан, каждый поворот головы подчинен образу оскорбленной величины. Даже в ярости актриса не выходила из роли, и Глафира, невольно оценивая мизансцену глазами постановщика, отметила — великолепный талант, который в жизни доставляет окружающим только неприятности.

Глафира приехала в провинциальный театр по приглашению худрука, чтобы поставить спектакль молодого автора, уже названный трендовым в столичных кругах. Она не гналась за славой, не подстраивалась под моды, не считалась с регалиями. Её критерий был прост: умеет ли артист воплотить её образное видение. Предыдущий её спектакль принёс премию человеку без театрального образования. Но с Туркаевой, женой самого Грановского, контакт не случился с первой встречи. Прима саботировала репетиции, уходила со сцены, игнорировала требования — уверенная, что без её имени на афише премьера обречена, а значит, Глафира вынуждена будет уступить....